"Коллективные страхи — мощное орудие манипуляций" - Росбалт.ру

"Коллективные страхи — мощное орудие манипуляций" - Росбалт.ру





— Какие надежды и тревоги о будущем характерны для россиян?



— По данным исследований, которые мы проводили в 2012-2013 гг. в
Институте психологии РАН, людей больше всего тревожит вероятность застоя
во всех сферах жизни, а также пугает перспектива революции и распада
России как единого государства. На втором-третьем местах – опасения
политических репрессий и дальнейшего роста коррупции в стране,
экономические трудности, возможность войны с другими странами. Часто
высказываются тревоги по поводу роста иммиграции, ксенофобии и
межэтнических конфликтов; снижения доверия людей друг к другу и
безразличия граждан к судьбе своей страны; потери Россией влияния на
внешнеполитической арене; истощения ресурсов, ухудшения экологической
обстановки и природных катастроф; криминализации общества, роста числа и
масштабов терактов; демографического кризиса и вымирания местного
населения. Наши данные в целом совпадают с результатами общероссийских
опросов, которые проводят Институт социологии РАН, ВЦИОМ, "Левада-центр"
и "Ромир".



Россиян пугают крайности: одни и те же люди опасаются и застоя, и
революции. Коллективные страхи вообще гораздо менее разнообразны, чем
надежды на будущее. Задумываясь о будущем, люди разного возраста и
благосостояния опасаются примерно одного и того же, а вот мечтают о
разном. Это одна из причин того, что страхи – мощное орудие манипуляций
массовым сознанием. Они мобилизуют и сплачивают нас сильнее, чем
надежды.



— Как я понимаю, дурными пророчествами "можно накликать беду". С
другой стороны, произнесенное вслух порой теряет энергию и как бы
самоуничтожается. От чего зависит, какой из вариантов реализуется?



— Есть такой психологический механизм – самореализация пророчеств.
Самый известный пример его работы – лавинообразные обвалы фондового
рынка или крах банков, когда негативные прогнозы толкают часть клиентов
на перевод средств и закрытие вкладов, а это, в свою очередь,
воспринимается остальными клиентами как подтверждение прогноза:
выстраиваются очереди у банкоматов, увеличивается отток капиталов. В
итоге пророчество сбывается. Наблюдая за словами и действиями друг
друга, мы находим все больше подтверждений своим ожиданиям и все больше
опираемся на них в собственном поведении. Это относится и к политическим
конфликтам, распространению агрессии в обществе. Благодаря электронным
СМИ и социальным сетям этот эффект многократно усиливается.



Разумеется, публичные "страшилки" нередко используются для оправдания
применения силы, которая, в свою очередь, провоцирует развитие событий
по худшему сценарию. Но пророчества могут и "самоуничтожаться":
публичное предсказание порождает в обществе действия, которые делают его
осуществление невозможным. Похоже, этот эффект сказался на протестной
активности и поведении властей в России после Болотной.



Исследования показывают, что мы гораздо точнее предсказываем чужое
поведение, чем свое собственное. Неслучайно некоторые консалтинговые
компании зарабатывают деньги на массовых интернет-прогнозах: люди в Сети
делают ставки на вероятность тех или иных политических или
экономических событий, и оказывается, что "мудрость толпы" на
краткосрочных дистанциях работает лучше, чем оценки экспертов.



А вот в отношении самих себя мы, как правило, заблуждаемся. Каждый из
нас подвержен сверхоптимизму: нам свойственно верить в то, что лично
нас беда не коснется, что мы контролируем ситуацию. Например, проводили
такой эксперимент: некоторым испытуемым предложили вытянуть лотерейный
билет самим, а за некоторых это сделал экспериментатор. Те, кто сам
тянул билет, в два раза больше были уверены в его выигрышности, чем те,
кто его не тянул. Получается, нам свойственна иллюзия контроля над
ситуацией. Отсюда и вера в приметы: свернуть, если дорогу перешла черная
кошка, не говорить вслух о своей мечте – вдруг не сбудется.



Когда мы думаем о будущем, мы склонны недооценивать вероятность того,
что неприятности приключатся именно с нами, а не с другими. Отсутствие
соответствующего опыта мешает нам адекватно оценить риски. Кроме того,
мы стараемся сравнивать себя с теми людьми и группами, которые заведомо
наиболее подвержены данному риску: "Какой рак, у нас в семье не курят!",
"Да какая война — мы же не в Сомали живем!" и т.п.



— Оптимистические пророчества – это всегда хорошо? Или они
действуют только тогда, когда за ними стоит истинная убежденность
"пророков"?



— Положительные прогнозы подстегивают не только активность
инвесторов и потребителей, но и ускоряют технологические инновации.
Самореализующиеся пророчества работают и здесь. Посмотрите на
последствия закона Гордона Мура, согласно которому мощность процессоров
должна удваиваться каждые 2 года. На самом деле скорость этого удвоения
возрастает. Как только высокотехнологические компании стали закладывать
этот закон в свои стратегии, конкуренция за скорость усилилась, и темпы
технологического роста – тоже.



Пессимизм в отношении будущего – один из признаков ослабления
культуры, начиная с ранних ближневосточных цивилизаций и античности.
Опыт двух мировых войн в XX веке привел к тому, что образ будущего в
обществе был преимущественно негативным. Причем всплеск технологического
оптимизма 1950 – 1960-х гг. был тут же погашен гонкой вооружений на все
последующие 40 лет. К счастью, сегодня опросы показывают, что картина
отдаленного будущего в массовом сознании более сложна, чем принято было
ожидать.



— А какова польза от пессимистических прогнозов?



— Знаете, у библейских пророков и сегодняшних визионеров есть общая
психологическая черта: они одновременно сеют тревогу и дают надежду.
Тревога мобилизует, а надежда повышает нашу самооценку. Скорость
изменений и число рисков растут, а вместе с ними растет потребность в
лидерах, которые внушают своим последователям уверенность в собственных
силах. Характерный факт: после терактов 11 сентября 2001 г. к власти в
США и европейских странах стали приходить харизматики. Руководители
такого типа умеют сознательно сгущать краски, а затем указывать "путь к
солнцу".



Тем не менее, внушенная лидерами уверенность в будущем очень опасна,
особенно если из диалога были исключены ключевые заинтересованные
стороны. В таких случаях право обсуждать будущее узурпируется
определенной частью элиты, а само будущее становится безальтернативным и
теряет притягательность. Именно это произошло в XX веке с верой в
светлое будущее, нещадно эксплуатируемой тоталитарными режимами.



Риски упрощенного, черно-белого понимания будущего сегодня как
никогда велики. В эпоху Web 2.0 и социальных сетей пророчества экспертов
оказывают меньше влияния, чем обмен прогнозами между менее
осведомленными людьми, разделяющими схожие ценности. Но здесь есть и
свои преимущества – "сетевые" способы защиты от мифов о будущем. Сегодня
футурология уже не дело одиночек, технологии прогнозирования
осваиваются все большим числом корпоративных и профессиональных
сообществ. По существу, растет признание того факта, что будущее – это
не карта новых территорий, а конструктор, который невозможно собрать в
одиночку. Именно эта идея лежит в основе быстро распространяющейся
социальной технологии форсайта. Эта технология позволяет всем
заинтересованным сторонам договориться о желаемом будущем и построить
постоянно действующую сеть взаимной поддержки.


Подробнее: http://www.rosbalt.ru/main/2014/04/02/1251134.html